— Ты тут никто, — Вадим даже не повысил голоса. Он аккуратно срезал верхушку яйца пашот, и идеальный желтый желток растекся по фарфоровой тарелке. — И звать тебя никак. Всё, что на тебе надето, земля, по которой ты ходишь, и этот дом — всё моё. Так что будь добра, заверни свое драгоценное мнение в салфетку и спрячь поглубже. Елена застыла с кофейником в руках. В полумраке огромной, залитой мрамором кухни её силуэт казался хрупким, почти прозрачным. Снаружи, за панорамными окнами элитного подмосковного поселка, шумел вековой бор, но здесь, внутри, царила мертвая, стерильная тишина...