Попрощавшись с умирающим мужем, Анна вышла из больничной палаты и медленно побрела по длинному коридору. Ноги были ватными, в ушах стоял тихий писк аппаратов, к которому она так и не смогла привыкнуть за эти страшные полгода...

Томка сидела на кухне и горько плакала. Внутри всё сжалось в тугой, колючий ком — так болит что-то живое, когда его сдавливают ледяными пальцами. Она давно так не плакала, с детства. Слёзы текли, не переставая — некрасиво, взахлёб, с хриплым выдохом, будто из груди выдирали остывшие угли. Казалось, они омывают не только лицо, но и душу — эту старую, потрескавшуюся, исцарапанную душу. Это состояние ей напомнило детство. Отец ушёл из семьи, когда Томе было лет пять. Она тогда ещё не понимала слова «навсегда»...