«В начале было Слово», — вывел кто-то чернилами на стене подъезда. Илья проходил мимо этой надписи каждый раз, когда приходил в этот дом. И каждый раз думал: «к чему это?». Но сейчас, стоя посреди дедовой библиотеки, он понял, что слово здесь было везде. В этих книгах, в этих полках, которые помнили руки, перелистывавшие страницы в бессонные ночи. В этом воздухе, спрессованном временем, как ледник. Он знал, что ему здесь не рады. Квартира молчала, но молчание её было обиженным — как у старухи, которую забыли поздравить с днём рождения...

Строка первая: «Я — Атум, когда я был один в Нуне». Строка вторая, мельче, другой разметкой: «Что это значит? Это значит — Ра, когда он начал править тем, что создал». Строка третья: «Другие говорят…» Останови здесь и посмотри, что происходит. Текст, который человек берёт с собой в могилу, текст, от точности произнесения которого зависит его существование, — сам себя комментирует. И комментирует не один раз. Он даёт толкование, потом даёт второе, потом иногда третье. Толкования друг другу противоречат...