Ольга Петровна прилегла отдохнуть после обеда. С утра скакало давление, и пришлось даже вызывать скорую. Таблетку она приняла и теперь ждала, когда лекарство подействует. Дочь мыла посуду на кухне и разговаривала по телефону с мужем. Ольга Петровна начала было дремать, когда вдруг услышала такое, от чего волосы у нее на голове встали дыбом. – Да спит она, спит, – торопливо говорила Кристина. – Рома, ну послушай ты меня. У мамы на вкладе больше миллиона. Ей эти деньги зачем? Пенсия есть, квартира своя...

Я приехала на эти похороны не потому, что любила дядю. Я приехала потому, что так было надо. Так говорят в нашей семье: «надо». Надо поехать. Надо попрощаться. Надо постоять у гроба и сделать лицо. Дядя Аркадий — Аркадий Ильич Верещагин, старший брат моей матери, — умер в четверг. Ему было восемьдесят два. Он был богат, одинок и упрям, как старый бык. У него был дом на окраине города — двухэтажный, кирпичный, с садом, который он вырастил сам, с коллекцией картин, которую он собирал сорок лет, и с сейфом, о содержимом которого в семье ходили легенды...