Началось все с того, что Римма решила спасти мать. Именно так она потом себе это и формулировала — спасти. Было в этом слове что-то торжественное и самонадеянное. Теперь, прокручивая назад, она понимала, что уже тогда, в самом начале, взяла на себя роль, которая была ей не по силам. Мать, Клавдия Петровна, всю жизнь проработала на обувной фабрике, стояла у конвейера по двенадцать часов, сначала в советское время, потом в девяностые, когда завод трясло и лихорадило, а зарплату выдавали ботинками...

Погода почти обычная. Дождя нет, зато есть сильный ветер. Он даже немного неприятностей натворил. Из-за него и день прошел не по плану... И даже настроение подпортил. А так хорошо, тепло, даже временами жарко. Температура 24, ночью и утром тоже тепло, 16-18 градусов. Почти лето... Утро обычное. Зарядка, завтрак овсянкой, потом поехала по магазинам. Ибо дел запланировано было немерено, поэтому пораньше помчалась. Самое смешное, что каждый раз, когда еду в магазины, планирую разные витрины вам показывать...

Марина в тот день поняла одну простую вещь: если человек слишком долго молчит, окружающие начинают думать, что у него вместо характера — коврик у входной двери. И начинают вытирать ноги. Сначала аккуратно. Потом увереннее. А потом уже так, будто коврик этот купили они сами, принесли, постелили и имеют полное право стряхивать на него всё: злость, претензии, материнскую тревогу, мужскую несостоятельность и чужие мечты о чужой квартире. Марина как раз мыла чашку после утреннего кофе, когда в дверь позвонили...