Хрустальные бокалы звенели так пронзительно, что у Вероники за кухонной дверью закладывало уши. В парадной столовой отмечали совершеннолетие Эвелины — родной дочери Маргариты Степановны. Сквозь щелку в дубовой двери Вероника видела пышные кринолины, лоснящиеся от жира лица гостей и саму мачеху. Маргарита Степановна, затянутая в изумрудный корсет так, что едва дышала, царственно восседала во главе стола. Для Вероники этот день тянулся вечность. С пяти утра она топила печи, чистила серебро, ощипывала фазанов и отмывала паркет...