Язык — это не просто набор слов. Это — ДНК нации, ее кардиограмма и история болезни одновременно. И если вы хотите понять загадочную русскую душу, не надо читать Достоевского. Достаточно вслушаться в одно-единственное слово, аналога которому нет ни в одном языке мира. Слово это — «сушняк». Представьте себе утро. Англичанин просыпается и вежливо сообщает миру: I'm thirsty. «Я испытываю жажду». Звучит как диагноз из медицинской карты. Четко, по-деловому, безэмоционально. Немец скажет: Ich habe Durst...

Меня звали Гена. В прошлом — почти человек. Сейчас — почти тень. Пил три дня. Счет вёл не я, а таракан за плитой. Он, похоже, единственный, кто ещё следил за моими успехами. На четвёртое утро — то есть сегодня — я решил выйти на улицу. Не ради свежего воздуха. За пивом. Надо набрать, чтобы "подлечиться". Я был в трусах и халате, когда в дверь позвонили. Громко. Настойчиво. С ненавистью. — Открывайте, ЖЭК! — услышал я за дверью. ЖЭК? Я обомлел. В моей жизни ЖЭК был примерно как налоговая — всегда не вовремя и с претензией...