Москва, 1931 год. Туман, густой, как простокваша, заволок кладбища Даниловского монастыря. В воздухе висел запах сырой земли и ладана. Официально — ради освобождения места для нужных людей и пополнения музея. Неофициально — из-за слухов, что писатель был похоронен в состоянии летаргического сна. Когда лопаты ударились о дерево гроба, рабочие вздрогнули. Дерево было странным — оно не сгнило за 79 лет, а казалось обугленным, словно изнутри его лизало невидимое пламя. Гроб вскрыли. И тут даже бывалые могильщики, повидавшие всякое, отшатнулись...