Конверт лежал на туалетном столике, прямо рядом с букетом. Я узнала этот почерк сразу, хотя не видела его почти двенадцать лет. Пальцы дрогнули. Буквы были крупные, с характерным наклоном влево. Так писал только один человек в моей жизни. Тёма Ларин, моя первая любовь, мой персональный конец света, случившийся, когда мне было двадцать два. Я стояла в комнате, которую мама и Вера с вечера превратили в штаб подготовки. Платье висело на дверце шкафа. Белое, с кружевом по лифу, такое красивое, что каждый раз при взгляде на него у меня сжималось что-то в районе солнечного сплетения...