— Кашемир, говоришь? А двадцать лет моей жизни — это что, половая ветошь? — Прекрати этот цирк! Соседи смотрят! Немедленно поставь сумку на паркет, мы взрослые, цивилизованные люди... — Мы были людьми, Сереженька. До прошлой пятницы. А теперь отойди от подоконника, иначе этот чемодан полетит вместе с тобой. Сергей замер на пороге спальни с нелепо приподнятыми ладонями, словно пытался успокоить разъяренную рысь. В его безупречно выглаженной бледно-голубой рубашке, пахнущей чужим, приторно-карамельным парфюмом, он выглядел жалким...