— Катя, ты только не кричи, но я сделала тебе подарок, — произнесла Елена Сергеевна, сияя гордостью и протягивая дочери чашку свежезаваренного чая с мятой. — Мама, — Катя застыла в дверях собственной квартиры, удерживая одной рукой тяжёлый рюкзак с рабочим ноутбуком, а другой — шуршащий пакет с едой из паназиатской доставки. — Что значит «не кричи»? Какое именно из твоих очередных добрых дел должно вызвать во мне непреодолимое желание биться головой о дверной косяк? — Ну почему сразу биться! — Елена...

Жёлтый листок лежал под сахарницей ровно посередине стола, и я сразу поняла, что его положили специально. Софья Максимовна никогда ничего не оставляла просто так, даже ложку на блюдце она клала черенком к окну. Было шесть утра, четверг. Я вышла на кухню за водой, босиком, и пол под ногами оказался холодным, потому что форточку кто-то открыл ещё ночью. Ростислав спал. В квартире стояла та особенная тишина, которую слышишь только тогда, когда человека, обычно шуршащего за стенкой, нет дома. На листке было написано всего четыре строчки...