«Что же ты, моя старушка, Приумолкла у окна?» А. С. Пушкин Речь пойдет не о тех, кто кормил нас в детстве пирогами и блинами, хотя и о них тоже. Не о тех, кто сочувствовал нашим «маленьким катастрофам». Этих старушек, приумолкших у окна, мы ещё терпим в счёт их прошлых заслуг и добрых воспоминаний. Речь пойдет о тех представительницах пожилого возраста, которые возникают в нашей повседневности на дальних рубежах. Возьмём церковь. Бабушка – необходимый атрибут любого храма. Она распоряжается в церковной лавке, она следит за свечами и лампадами, за чистотой...

Есть стихи, которые обманывают нас так красиво, что мы даже не замечаем этого обмана. Десятилетиями школьники читали вслух нежные строки — «Ты жива ещё, моя старушка» — и были уверены: вот оно, настоящее сыновнее тепло. Вот поэт, который любит маму. Историки и биографы Есенина располагают совсем другой картиной. За этими строками — обида, тянувшаяся через всю жизнь. И история, в которой мать шила саван у кровати умирающего сына. Назову вещи своими именами: скорее всего, Есенин писал не о той женщине, которую знал...