— Ты хоть понимаешь, что ты наделала, дрянь?! — голос свекрови звенел так, что люстра в коридоре отозвалась хрустальным дребезгом. — Ты ограбила моего мальчика средь бела дня! Я поправила очки, сползшие на кончик носа, и спокойно, даже с некоторой ленцой, отозвалась: — Антонина Васильевна, голубушка, я не грабила. Я произвела переучёт совместно нажитого, в котором девяносто процентов моих идей и моей же бессонницы. Грабёж — это когда вы с сыном за моей спиной новое юрлицо лепили. Вот это, знаете ли, фраерский подход...