Степь не знала покоя. То затихала, будто прислушиваясь к ветру, то вновь вскипала криками всадников, лязгом оружия и топотом копыт. А за морем, там, где волны бились о скалы прибрежных городов, тоже не стихал гул — он был иным: тяжёлым, морским, пропитанным солью и дымом пожарищ. И в этом непрестанном движении, в этих бесконечных ударах судьбы, империя держалась, как держится старый дуб под шквальным ветром: скрипит, гнётся, но не падает. О царствовании императора Максимина историки говорят по‑разному,...