Сквозь узкую щель цепочки пахнуло сырым талым снегом, дешевым табаком и застарелой автомобильной печкой. На лестничной площадке четвертого этажа тускло светила энергосберегающая лампа, выхватывая из полумрака мокрое пальто с обвисшим воротом и широкое, помятое лицо Вадима. В правой руке он держал эмалированную трехлитровую кастрюлю с серыми разводами по бокам и сколом на ручке. Крышки не было. — Полина, открой по-человечески, — прохрипел он, дернув замерзшим плечом. — Холодно на улице, ледяная крупа сечет...