— Рот закрой, я буду жить с сыном! — рявкнула свекровь, с грохотом опуская тяжелый чемодан на паркет в прихожей, словно ставя жирную точку в еще не начавшемся споре. Алина застыла, держа в руках мокрое кухонное полотенце. Вода капала на пол, но она этого даже не замечала. Слова Галина Петровны прозвучали как выстрел в тишине уютного вечера, разрывая привычный уклад их жизни в клочья. — Галина Петровна, простите, я не совсем поняла... — начала Алина, пытаясь совладать с дрожью в голосе. — Вы же говорили, что заедете только чай попить, про обои посоветоваться...

Вера смотрела на двор. Обычный двор - лавочки, песочница, тощие клены, которые посадили еще при советской власти. Сколько раз она смотрела в это окно за двадцать семь лет? Не сосчитать. Только теперь она смотрела одна. Геннадий ушел, когда зацвела черемуха. Вера потом долго не могла выносить этот запах - приторный, сладковатый, от которого кружилась голова и хотелось плакать. Хотя плакать она себе не позволяла. Не умела или разучилась - сама не понимала. Он ушел как-то буднично. Утром пили чай, он листал газету, она мыла посуду...