Голос Елизаветы Семёновны прорезал утреннюю тишину гостиной, словно ржавая пила — сухую древесину. Надя, замершая с чашкой горячего кофе у панорамного окна, едва не выронила фарфор. На пороге террасы стояла свекровь, облаченная в походный плащ, сжимая в руках огромный фикус в треснувшем горшке. За её спиной, сутулясь под тяжестью двух допотопных чемоданов, перевязанных бечевкой, маячил свёкор, Олег Геннадьевич. — Мама? Папа? — Вадим выскочил из спальни в одних шортах, протирая заспанные глаза. — Вы чего так рано? Мы же договаривались, что вы только на выходные заглянете, шашлыки пожарим...