Настя Лаптева, семнадцати лет, вышла к корове в июньское утро 1931 года. Через двор к воротам шли трое с бумагой. Третьим шёл Игнат, двадцать лет евший хлеб в этом доме. Настя ещё не знала, что корова доживает на этом дворе последние сутки. Роса не сошла. Настя поставила подойник под Майку и прижалась лбом к тёплому боку. Молоко звенело о жесть. Первые струи всегда звенят, потом глохнут. Калитка стукнула. Собака не залаяла, а завиляла хвостом: пришли свои, деревенские. Настя выглянула из хлева. Впереди шагал незнакомый мужчина в городской кепке, с портфелем под мышкой...

До первого снега оставалось два с половиной месяца. Настя считала их по доскам, которые носила на плече. В августе Ванюшка перестал просить кашу, и мать поняла это раньше, чем Настя. Врач сказала у двери: «Матерей не пускаем». Глава 1 Первую доску Насте положили на плечо в пять утра. Бригада стояла в ряд, восемь женщин, платки низко, рукава застёгнуты на запястьях, чтобы мошка не лезла под ткань. Доски были сырые, липкие от смолы. Они пахли лесом, которого здесь не росло. — Лаптева, шире шаг, — сказал Ерошкин...