— Я приехала на дачу… а там уже живут. Кто их сюда пустил? — спросила Таня. В трубке стало так тихо, что она на секунду услышала собственное дыхание. Не шум ветра, не скрип половиц за спиной, не звон ложки о чашку в чужих руках — только своё дыхание и это вязкое, липкое молчание мужа, которое всегда появлялось у него в те минуты, когда он лихорадочно подбирал удобную ложь. Татьяна стояла посреди комнаты, сжимая телефон так крепко, что костяшки пальцев побелели. У стены стоял чужой чемодан. На подлокотнике её старого кресла лежал детский свитер с машинкой...