Зоя стояла посреди кухни с телефоном в руке и считала. Не деньги. Годы. Восемь лет. Если точнее, семь лет и девять месяцев. Каждый месяц, пятнадцатого числа, она открывала приложение банка и переводила матери двадцать тысяч. Иногда двадцать пять, когда мать звонила с особенным голосом, с тем надломом, который нельзя подделать. А иногда тридцать, перед праздниками. Кофе в кружке остыл. Полоски света от жалюзи лежали на столешнице ровными линиями, и Зоя смотрела на них так, будто считала и их тоже...

— Эта женщина вошла в мамину спальню так, будто всегда там жила, и даже не удосужилась спросить нашего разрешения! Отец совсем потерял стыд, приведя эту серую мышь в дом спустя всего год, когда земля на могиле еще толком не осела. Она думает, что сможет занять место хозяйки и прибрать к рукам все, что родители строили десятилетиями, но мы с Игорем этого просто так не оставим. Мы выживем ее отсюда, чего бы нам это ни стоило, потому что эта квартира и дача принадлежат нам по праву. Петр Иванович стоял в прихожей, нервно переминаясь с ноги на ногу...