Андрей Воронов репетировал этот разговор три недели. Сначала в машине, по дороге на работу, когда радио бормотало что-то про пробки на Объездной. Потом в душе, под шум воды. Потом ночами, лёжа на спине...

– Потерпишь две недели, мама, у нас на кону стоит всё, – Денис втолкнул в тесную прихожую два пузатых баула и вытер взмокший лоб рукавом куртки. Сзади, шаркая сандалиями по линолеуму, жались друг к другу семилетний Кирилл и пятилетняя Анечка. Дети были сонные, притихшие и какие-то потерянные в этой внезапной вечерней суматохе. – Какое ещё «всё», сынок? – Вера отступила к вешалке, прижимая к груди мокрое кухонное полотенце. – Я же русским языком тебе позавчера сказала, что у меня с понедельника дневной стационар...