Пятьдесят тысяч рублей лежали на столе между нами, придавленные тяжелой мужской рукой. Андрей не смотрел мне в глаза, он смотрел на мои губы. Ему было плевать, кто я, чем живу и что ела на завтрак. Ему нужно было только одно — чтобы эти губы произнесли ложь, способную воскресить мертвеца. Я согласилась, потому что мне нужны были деньги. Я не знала, что иду в дом, где двадцать лет назад оставила свою совесть. Кафе было модным, из тех, где в меню одни прилагательные, а кофе на вкус как жженая резина и понты...