В тот октябрьский день, когда московское небо приобрело оттенок застиранного шелка, а воздух пах озоном и увядающими хризантемами, разыгралась драма, достойная пера драматургов, ибо в ней, как в хорошем фарсе, безупречная форма полностью подменила собой сомнительное содержание. В центре этого водевиля оказался господин Товстик — мужчина, чье лицо, казалось, было высечено из мрамора абсолютной уверенности в собственной правоте. Некогда связанный узами с некой Еленой, он ныне посвящал свои досуги Полине Дибровой...