- Если ты скажешь матери правду, я прибью тебя. Но сначала её... твою мать В церкви пахло ладаном и сыростью. Елена стояла у гроба и смотрела на лицо сына. Ему было двадцать. Всего двадцать. Он лежал в костюме, который она купила ему на выпускной. Тогда он смеялся, говорил, что похож на старика. Теперь он не смеялся. Он просто лежал и молчал. Как будто спал. Рядом стоял Андрей. Он держал её за руку. Но рука была холодная. Мёртвая. Она чувствовала это. Он не плакал. Он ни разу не заплакал. С того самого звонка из больницы...

– Лёва, колготки не на голову! Сними сейчас же, мы опаздываем! Инна одной рукой застегивала куртку на Маше, другой пыталась вытащить из-под кухонного стола второй детский ботинок. Лёва бегал вокруг стульев с серыми колготками на голове и орал, что он ниндзя, а Маша ныла, что молния кусается и в сад она сегодня не пойдет, потому что там Соня толкается. На столе, занимая половину свободного места, стояла коробка с новым блендером. Белая, блестящая, с нарисованной клубникой и женщиной, которая улыбалась так, словно всю жизнь мечтала измельчать орехи...