Клара попробовала сжать правую руку в кулак, и пальцы не послушались. Они лежали на казенной простыне бледные, неподвижные, совершенно чужие. За окном палаты торчала ветка тополя, голая и темная от дождя. Март. Капельница равнодушно отсчитывала капли. Где-то ехала каталка, колеса поскрипывали на каждом повороте. И Клара каждый раз замирала, хотя знала, что везут ее не к ней. Ей было шестьдесят два, и до прошлого вторника она считала себя здоровой женщиной. Полной, рыхловатой – не из тех, кого покажут на плакате «Бегом к здоровью», но крепкой...