Утро седьмого марта в квартире Соколовых началось не с кофе и даже не с нежных поцелуев в честь наступающего праздника. Оно началось со звонка свекрови, Клавдии Петровны, чей голос в трубке вибрировал от предвкушения и властных ноток. — Мариночка, деточка, ты же не забыла? — Клавдия Петровна никогда не спрашивала, она утверждала. — Завтра к двум часам ждём вас. Я уже составила список. С тебя твои фирменные рулетики с баклажанами, заливное из судака (только не переборщи с желатином, как в прошлый раз!), «Мимоза» и, конечно, торт «Наполеон»...

Денис стоял у окна в кухне, смотрел на стекло затянутое морозными узорами, и слушал, как за спиной Лена гремит бутылочками, пытаясь одной рукой укачать ревущую Настю. Рёв стоял такой, что, казалось, люстра дрожит. Мелкая заходилась в истерике, выгибалась, красная, как рак. — Денис, ну возьми ты её, а? — голос у Лены усталый до предела. — Я смесь никак не разведу. Он обернулся. Жена стояла посреди кухни в растянутом халате, с мокрым пятном на плече, сосулька волос прилипла ко лбу. Красивая, в общем-то, девушка, двадцать четыре года всего...