Я вышла во двор без шарфа. Первый раз за пять лет – в июле, в тридцатиградусную жару, без лёгкого шёлкового шарфа цвета топлёного молока, который стал частью меня. Как серьги в ушах. Как обручальное кольцо на правой руке, которое я так и не сняла после смерти Романа. Валентина Сергеевна сидела на лавочке у подъезда. Она всегда там сидела – с восьми утра до обеда, потом перерыв, потом снова до темноты. Наш дворовый пост наблюдения. Халат с вытянутыми карманами, один ниже другого. Семенящая походка, когда идёт к магазину, голова вперёд, будто вынюхивает...

— Молодец, сынок. Оставил её без квартиры и денег. Так ей и надо. Галина Петровна произнесла это с таким спокойствием, будто речь шла о сломанной табуретке, а не о человеке, с которым её сын прожил четырнадцать лет...