Галина приходила каждую среду. Говорила: помогу с уборкой, посижу с Ромкой. А потом из дома пропадали вещи. Одна за другой. Пока Рита не решила это прекратить. Первой пропала тёрка. Не та дешёвая, четырёхсторонняя, которую Рита купила на рынке за сто двадцать рублей. А хорошая, немецкая, с деревянной ручкой, подарок от подруги на новоселье. Рита обнаружила пропажу в субботу утром, когда собиралась натереть морковь для супа. Выдвинула ящик, пошарила рукой. Пусто. - Ром, ты тёрку куда-то убирал? Муж сидел в комнате, листал что-то в телефоне...

— Ольга Дмитриевна, я в трёх словах скажу. Твоя овсянка опять комом. Ты вообще способна нормально сварить кашу или нет. Нина стояла у плиты, и от этих слов у неё как будто что-то внутри осело, тихо и без звука, будто старый стул под тяжестью тела. Она посмотрела на мужа, на его широкую спину, склонённую над тарелкой, на его руки, привычные к металлу и смазке, и ничего не ответила. Просто выключила конфорку. — Виктор, — сказала она через минуту, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — если тебе не нравится моя каша, свари сам...