Запах чесночных пампушек и наваристой говядины был для Анны Петровны запахом любви. В её мире, прожитом в небольшом городке, где каждый знал соседа по имени, еда была единственным универсальным языком. Если тебе больно — съешь пирожок. Если ты счастлив — мы зажарим курицу. Если ты её сын, Витенька, который три месяца не был дома, затерявшись в лабиринтах столичных офисов, — тебе положен борщ. Настоящий, «с искрой», как говорил её покойный муж, когда жиринки на поверхности переливаются золотом под светом кухонной лампы...