— А где Эдуард? — Зинаида Тимофеевна обвела взглядом зал. Микрофон лежал на краю сцены, брошенный посреди фразы. Сорок гостей затихли. Музыкант растерянно тронул клавиши и убрал руки, не зная, что играть в такой тишине. На большом торте оплывали свечи — пятьдесят лет, выложенные золотой цифрой. Тамада не выходил уже двадцать минут. — Я ему звонил, — тихо сказал Андрей, наклонившись к матери. — Три раза. Телефон выключен. Павел Петрович виновато улыбался гостям, будто извинялся за всё сразу. Его жена искала глазами сына, и в этих глазах не было привычной уверенности...