Девяносто третий год пах у нас в городке сырой фанерой, дешёвым табаком и чёрным хлебом, который крошился, как чужое обещание. Я жил на окраине — пятиэтажка, где подъезд всегда был с полутёмным глазом лампочки, и где на лестничных площадках стояли банки с окурками, будто маленькие памятники тем, кто не дождался лучшей жизни. Работал на автобазе: возил людей и иногда — то, что “надо доставить”, без вопросов. За такие рейсы платили не в бухгалтерии. Дома меня ждала Лена. Я до сих пор помню, как она...