Брелок в моем кармане коротко завибрировал. Один раз. Потом еще. Четыре года эта маленькая черная кнопка молчала. Я отдал ее сестре, когда мы похоронили родителей, и она осталась у меня на руках четырнадцатилетней. Вложил ей в ладонь и сказал: «Что бы ни случилось, где бы ты ни была, нажми, и я приду, хоть из-под земли». Четыре года она не нажимала ни разу, а теперь нажала. Я сразу понял, где она. В бане на окраине, куда ее заманил человек, которому она задолжала копейки, выросшие в петлю. Ростовщик...

Однажды в поездке я понял, что Россия — это не только разные города, но и разные версии русского языка. Это случается неожиданно. Ты просто разговариваешь с человеком, и вдруг он говорит слово, которое вроде бы русское… но ты вообще не понимаешь, о чём речь. И переспрашивать даже немного неловко. Со временем начинаешь замечать: чем дальше от столицы, тем больше таких слов. Где-то это остатки старых диалектов, где-то местный сленг, где-то просто привычка говорить по-своему. И самое интересное — люди даже не думают, что говорят как-то необычно...