Даже бывалые уголовницы в ужасе сторонились этой страны цыганки. Но именно ей пришлось доверить жизнь внука, отчаявшемуся начальнику колонии. Пока дед искал спасение, любящая мать хладнокровно избавлялась от ребенка-инвалида, мечтая поскорее освободиться от обузы ради красивой жизни. Она была уверена в своем триумфе, но не догадалась, какую страшную улику знахарка обнаружила в детской комнате. Железо стыло, покрываясь мохнатой изморозью прямо на глазах. Столыпинский вагон, пропитанный кислым духом немытых тел, дешёвого табака и застарелого страха, дернулся в последний раз и замер...

— На работу иди! — Я?! — Клава поперхнулась чаем. — А кто? Я что-ли? — удивился муж. — Я зарабатываю между прочим, а ты дома сидишь. — И это ты называешь нормальной работой?! — возмутилась Клава. — Забыла, на чьи деньги живёшь уже целый год? — недобро прищурился Славик. — Как тратить, так не возмущалась, и работа моя тебе казалась нормальной. Пора уже тебе зарабатывать самой, хватит на шее сидеть. — Я не могу работать! Малышу ещё года нет! Даже в ясли ещё не возьмут. — А бабушки на что? Мама твоя? Помогла бы хоть молодой семье...