— Витя, зачем ты копаешься в моих вещах? — Тоня, это что такое? Виктор стоял в дверях ванной с чеком в руке. Бумажка была маленькая, свернутая пополам, но он ее уже развернул и держал перед собой, как будто это была улика с места преступления. Антонина как раз вытирала руки полотенцем. Она посмотрела на чек, потом на мужа, и в груди у нее что то сжалось, но лицо осталось спокойным. — Крем купила. Ты же видишь, там написано. — Три тысячи двести рублей! За баночку! — За крем для рук, Витя. У меня руки трескаются зимой...

Она положила сумку на соседний стул и минут двадцать говорила обо всем подряд: про погоду, какую-то знакомую, планы на выходные, предложила куда-нибудь сходить в субботу. Я отвечал коротко и продолжал перекладывать бумаги. Потом, будто между прочим, Алена спросила: — Слушай, а что там с тем грузовиком, который у тебя барахлил? Я не поднял головы: — В сервисе. — Долго еще? — Не знаю, такие вещи быстро не делают. — Понятно. — Она помолчала. — Да ну их вообще, эти старые машины, одни проблемы от них...