Тетрадь Борис Петрович держал в буфете, под скатертью, между сахарницей и коробкой от чайного сервиза. Место выбирал долго: сначала был ящик письменного стола, потом полка над батареей, но там бумага повело, а он всю жизнь не терпел, когда лист ведёт. В шесть утра на кухне было ещё темно, и он не стал включать верхний свет. Достал тетрадь на ощупь, узнав её по шершавой обложке, положил на клеёнку и провёл ладонью, разглаживая, хотя разглаживать было нечего. Сорок восемь листов, в клетку, с полями...

– Марин, я Ларке ключи дал. Она в «Магнит» съездит, тебе же не жалко? Я застыла у плиты с лопаткой в руке. На сковородке шипели котлеты, телевизор бубнил прогноз погоды. Олег стоял в дверях кухни, уже без куртки, с таким лицом, будто сообщил, что вынес мусор. – Каким ключам, – сказала я тихо. – От моей машины? – Ну а от чьей. От нашей. Что ты как чужая, ей-богу. Восемь лет в этом браке. Восемь лет родня для Олега – священное слово. Сестра позвонит в десять вечера – он бросает ужин и едет менять ей розетку...