В июне, когда Лера, обливаясь потом в тесной примерочной свадебного салона на Кузнецком, вдруг поймала в зеркале свое отражение она не узнала себя. Из зеркала на нее смотрела худая шатенка с огромными, как блюдца, глазами, в которых плескался не восторг, а загнанная вглубь паника. Платье было тяжелым, с жестким корсетом, который впивался в ребра, и многослойной юбкой, шуршащей при каждом движении, словно потревоженная змея. – Ну что, Лерусь, берем? – мама всплеснула руками. – Красавица! Павлик ахнет...

— Сколько? Сорок две тысячи алиментов каждый месяц? Андрей, ты получаешь восемьдесят, значит, после алиментов у тебя остается тридцать восемь тысяч, и это еще до твоих собственных расходов. — Ну остается тридцать восемь, и что теперь? Квартира у меня своя, кредитов нет, я нормально живу, если не разбрасываться деньгами. А вдвоем вообще легче: одну квартиру можно сдавать, расходы делить, продукты покупать вместе. — Вот поэтому я и спрашиваю: если у тебя алименты сорок две тысячи, зачем тебе новая...