Верхнее крыло легло в ладонь первым. Оно было неправдоподобно тонким — длинная пластиковая пластина с едва заметным рельефом нервюр. Я повернул его к свету настольной лампы. Задняя кромка просвечивала. Полотняная обшивка, конечно, не просвечивала бы вот так — но ощущение хрупкости было точным. Ан-2 и в жизни казался вещью, которая не должна летать. Слишком большой для своего мотора. Слишком медленный для своего размера. Слишком простой для того, что ему поручали. Я провёл пальцем по передней кромке крыла, и лампа мигнула...