Тут на днях сосед забежал, паника: «Рубль опять штормит, куда тыкать деньги, чтоб не сгорели?». Я говорю: погоди кипятиться, давай спокойно разложим. У нас в народе как: чуть что — сразу бегут валюту скупать. Или, хуже того, в микрозаймы лезут, потому что «всё равно терять нечего». А потом сидят и плачут. Я сам такой был, пока не начал спокойно разбираться. Значит, задача у нас простая, житейская: есть условная тысяча рублей. Не миллион, не наследство от бабушки, а просто тысяча, которую не хочется потерять под подушкой...

У каждого из нас есть или был родственник, который с ностальгическим придыханием вспоминает: «А вот при Брежневе у меня пенсия была 120 рублей! Жил как король, еще и внукам помогал!» В нашем коллективном бессознательном 120 советских рублей — это какой-то потерянный рай, священный Грааль стабильности. Но так ли это было на самом деле? Не играет ли с нами злую шутку человеческая память, которая свойственна стирать плохое и подсвечивать хорошее? Я, как историк, не люблю полагаться на эмоции. Я люблю цифры и документы...