Пять лет — это не просто срок. Это три тысячи шестьсот пятьдесят дней, когда ты знаешь, как именно скрипит чужая коленка перед тем, как шагнуть в аномалию. Пять лет мы с Серым делили всё: последнюю банку тушенки, кислую от консервантов воду, одну на двоих плащ-палатку и воздух, который Зона выдыхала нам в лицо перед выбросом. Мы знали друг о друге больше, чем о самих себе. Я знал, что он храпит, только если выпьет паленой водки, а он знал, что я начинаю дергать левым глазом за минуту до пси-удара...