Труп горит медленно. Трескается череп крестообразно, сгорают конечности. Горит скелет туловища. Трупы, сильно пропитанные лекарствами, горят дольше. Не болевшие люди горят дольше болевших. Мужчины требуют для сжигания больше времени — минут на двадцать, — чем женщины. У подъезда стоит катафалк. У катафалка две старушки. — Пришла поглядеть... Помирать скоро. Как оно там сжигают? Не пускают чужих-то, посторонних, внутрь! Поглядеть хочется. Вы там были, гражданочка? Гражданка, выходящая из главного подъезда, держит в руках небольшую запаянную урну...

Прибыв по указанному на бумажке майора адресу, я сдал груз старшине со смешной фамилией Котик. Он закрыл мои ящики в подвале, железная дверь в то помещение казалась надёжной. Утром как гром среди ясного неба – ВОЙНА! Что творилось вокруг, невозможно описать словами, было всё: паника, страх, некоторые приказы командиров попросту игнорировались подчинёнными. Надо сказать, что я находился не в пограничной воинской части, а в обычной стрелковой, думаю, что такого бардака у пограничников просто не могло быть...