— Надежда Павловна, может, переждёте? Гроза же какая! Куда вы поедете? Молодая мама, Лена Шустова, стояла в дверях избы с новорождённым сыном на руках. Мальчик спал, завёрнутый в пелёнку, сморщенный, розовый. Ему было три часа от роду. Надежда Павловна Куликова, фельдшер, натягивала резиновые сапоги в сенях. — Не могу, Леночка. В Ельниках у меня бабка Нюра с давлением. С утра обещала заехать. Да и твоего надо в район показать, педиатру. Я вызов оформлю, они завтра приедут. — Вы ж всю ночь не спали...

— Назад! Все назад! Пилы глуши! Бригадир Фёдор Гаврилович Лаптев кричал так, что перекрыл рёв трёх бензопил. Лесорубы обернулись. Один за другим заглушили моторы. И в наступившей тишине стало слышно шипение. Низкое, злое, похожее на звук пробитого колеса. Старая ель лежала на земле. Огромная, в два обхвата, лет двухсот, не меньше. Падая, она вывернула из земли пласт корней высотой в человеческий рост. Под корнями открылась тёмная яма, полная сухой хвои и прелых листьев. А на краю этой ямы, на вывернутых корнях, стояла рысь...