Начнём, и когда дойдём до конца истории, то будем знать больше, чем сейчас. Жил на свете злой‑презлой тролль. Однажды, находясь в хорошем расположении духа, он смастерил зеркало, в котором всё доброе уменьшалось, а всё плохое выпирало и становилось ещё хуже. Прекрасные картины природы выглядели в нём ужасно, а лучшие из людей оказывались такими уродливым, что казалось, будто они стоят кверху ногами, или у них совсем нет животов, или лица так искажаются, что человека невозможно узнать. Если у кого‑то на лице была веснушка, она расползалась на нос и губы...

— Мам, ну ты серьезно? В этом же только ворон на даче смешить. Катя брезгливо подцепила рукав двумя пальцами с хищным маникюром цвета фуксии, словно это была не чистейшая итальянская шерсть, а промасленная ветошь из гаража. Я смотрела на её ногти и чувствовала, как внутри разливается холод. Тот самый, когда понимаешь: стараться больше не надо. — Кать, это меринос. С добавлением шёлка, — мой голос прозвучал ровно, хотя в горле стоял ком. — Я два месяца вязала. Цвет «пустынная роза», благородный, сложный… — Мам, умоляю, не начинай, — дочь закатила глаза так картинно, что мне стало за неё неловко...