– Раиса, вы сейчас можете говорить? Мне пришло странное сообщение, и я хочу уточнить, прежде чем переводить деньги. – Какое сообщение, Борис Андреевич? Я стояла посреди своей маленькой мастерской с сантиметровой лентой на шее и булавками, воткнутыми в подушечку на запястье. На большом столе лежала почти готовая скатерть цвета топлёного молока, аккуратно сложенные салфетки ждали отпаривания, а в углу тихо гудела старая, но надёжная швейная машина. Голос клиента в трубке звучал спокойно, но слишком внимательно...

— Дармоедка, даже не сестра, живёшь за наш счёт, — крикнул Роман и ударил ладонью по кухонному столу так резко, что старая металлическая игла для квитанций подпрыгнула возле сахарницы. На этой игле мама двадцать лет накалывала оплаченные счета: за свет, за воду, за капремонт, за телефон, который давно отключили, но квитанции всё равно лежали в нижнем ящике. Рядом сидела его жена Инна с блокнотом, в прихожей ждал риелтор в сером пальто, а я держала в руках мамины очки в потёртом футляре и никак не могла понять, почему именно очки оказались тяжелее всех слов...