Вика помнила маму плохо. Даже не плохо – неправильно. Помнила, как та наклонялась над ней перед детским садом и быстро застёгивала пуговицы на синей шубке. Пуговицы были тугие, Вика ёрзала, мать торопилась и говорила: – Ну постой ты ровно, Господи… Не зло. Просто торопливо. Помнила, как мама красила губы перед зеркалом в прихожей. Зеркало было узкое, с тёмными пятнами по краям, и мама в нём всегда казалась не домашней, а уже почти ушедшей. Словно стояла в квартире только телом, а сама была где-то...

Соседка окликнула меня у подъезда, когда я уже приложила ключ к домофону. – Лен, подожди… Это к тебе днём сестра приезжала? Я обернулась не сразу. После работы у меня всегда одно и то же состояние: в голове гудит, в руках пакеты, в мыслях - что приготовить, что оплатить, не забыла ли забрать рубашку из химчистки, почему опять выросла сумма за коммуналку. Я даже не поняла сначала, что вопрос адресован мне. – Какая сестра? Тамара Ильинична, сухая, зоркая, в своей неизменной вязаной кофте, смотрела на меня с тем самым лицом, на котором забота и любопытство живут в одинаковых пропорциях...