Я теперь сплю с открытым окном и с лампой в изголовье. Жена, когда мы сошлись, спрашивала, зачем свет всю ночь. Я сказал: привычка. Она привыкла и больше не спрашивает. А тогда, в то лето, я жил один и чуть не задохнулся в собственной кровати. Вытащил меня оттуда родной брат, который весит сто тридцать кило и не боится ничего. Расскажу по порядку. Дом у нас старый, дедовский, я в нём вырос. В июле я затеял в горнице потолок: доски рассохлись, побелка сыпалась в кашу. Ободрал старую дранку, перестелил, побелил заново...

Игорь стоял в дверях собственной спальни и смотрел, как чужой мужчина вскакивает с его кровати, рядом с его женой. Секунды три в комнате было тихо. Потом Катарина завизжала и вцепилась в одеяло, а мужчина, в котором Игорь узнал Виталика из дома напротив, запрыгал на одной ноге, пытаясь попасть в штанину. — Игорь... ты же в ночную... — выдохнула жена. — Был в ночную, — сказал он тихо. Очень тихо. И от этой тишины Виталик бросил штаны и рванул к двери прямо так, в чём был. Зря он это сделал. Потому что в коридоре, у стены, стоял стул...