Ульяна вышла из хлева в тот час, когда небо над Дубровкой ещё держало последний свет, но уже наливалось той плотной серостью, после которой темнеет быстро и сразу. Марта стояла у изгороди, тычась мордой в жердину, и ждала, когда её отпустят пощипать остатки травы у канавы — жёсткой, пожухлой, но всё ещё живой. Дни давно перевалили за середину октября, а корова ещё выходила: осень тянулась вязкая, тёплая по ночам, будто не решаясь кончиться. — Погуляй, погуляй, — сказала Ульяна и хлопнула Марту по тёплому боку...