Соседка постучала в калитку в восемь утра. В руках у неё был свёрток из газеты «Сельская жизнь» ещё советских времён. – Возьми, – сказала Валентина Петровна. – Ты же историей увлекаешься. А мне девать некуда, дети выкинут. Внутри лежала сложенная вчетверо карта. Немецкая. Штабная. На верхнем поле готическим шрифтом: «Sonderausgabe. Nur für den Dienstgebrauch». Особое издание. Только для служебного пользования. Внизу мелкой печатью год: 1943. Я развернул её на кухонном столе, и первое, что бросилось в глаза, было даже не качество печати...

Леонид Брежнев укреплял внешние границы СССР договорами, но почти не думал о том, что союзные республики однажды воспользуются правом на выход. В этом и состоит противоречие его эпохи: карта Европы при нём стала устойчивее, а карта самого Союза осталась уязвимой. Фраза о «последнем лидере, понимавшем карту» звучит эффектно, но буквально её принимать не стоит. Брежнев не был географом и не оставил готового плана спасения СССР. Однако он хорошо понимал цену признанной границы, линии на карте, за которой начинается чужая юрисдикция, чужая армия и риск большой войны...