Нелли узнала этот запах ещё на крыльце. Сладкий, тёплый, чуть вяжущий, он просачивался сквозь рассохшуюся дверь и обволакивал ступеньки, перила, даже почтовый ящик с облупившейся краской. Так пахла жёлтая слива, когда её томили на медленном огне с горстью сахара и парой веточек мяты. Она толкнула дверь. Не заперто. В прихожей стояли резиновые сапоги сорок первого размера, и Нелли машинально подумала: чьи? У матери нога тридцать седьмая, не больше. Потом отогнала мысль и прошла на кухню. Тридцать семь банок...