— Ты отдал ключи своей матери? Пётр, всё. Считай, что у нас больше нет «мы». Я не нанималась жить в проходном дворе и терпеть чужие порядки в своей квартире. Нина сказала это так спокойно, что сама себе не поверила. Обычно она сначала кипела внутри, потом пыталась «по-взрослому поговорить», и только потом срывалась. А сейчас — как будто кто-то выключил эмоции, оставив один сухой смысл. Пётр моргнул, глядя на неё так, будто она предъявила ему претензию за погоду. — Нин, ну ты чего? — он даже улыбнуться попытался, криво, по-детски...