Палец лёг на спусковой крючок и замер. В прицеле — чужое лицо, двести метров пустого поля, и оно ещё живое. Клавдию Калугину привезли на передовую первого марта сорок четвёртого. Ростом сто пятьдесят семь сантиметров, в шинели не по мерке, с трёхлинейкой, которая была выше её самой. О таких снайперах потом пишут одно-единственное число — сколько. Она это число не назвала ни разу в жизни. И, если разобраться, именно в этом — вся она. Мы привыкли к другому портрету. Женщина-снайпер в нашей памяти — это счёт, выбитый на прикладе, строчка в наградном, цифра крупным шрифтом...